2.3. СОЛДАТ — СВЯТОЙ

Из Агры полк перешел в Дели. Джаймал Сингх, лишенный общества своего Мастера, начал искать какого-нибудь духовного искателя, с которым он мог бы общаться. Вскоре он нашел одного, Баба Карам Сингха, который был очень верующим в Господа. Он начал часто посещать его и сидел в его казарме, наслаждаясь обществом старшего. Когда однажды Баба Карам Сингх спросил, что привлекло Джаймал Сингха в его жилище, тот очень просто ответил: “Я прихожу сюда, потому что с детства я любил сидеть у ног любящих Бога”. Баба Карам Сингх был в восторге найти товарища по духу, такого молодого годами, и последовала живая дискуссия о Духовности. Оказалось, что Баба Карам Сингх, как и Баба Балак Сингх из Хазро, принимает пранический ритм за принцип Наама, о котором поется в Грант Сахиб. Молодой солдат, еще не достигший совершеннолетия, начал с большим смирением исправлять его ошибку. Он цитировал подходящие отрывки из сикхских священных писаний, чтобы показать, что Божественный Шабд является Первичной Энергией, приводящей в действие все, даже прану, но не тождественен пране. Он остановился на том факте, что все великие представители Сант Мата, или Пути Мастеров, ясно и недвусмысленно заявляли, что в наше время пранаяма и другие подобные практики не могут принести внутреннего освобождения. Затем он рассказал о своем великом Учителе из Агры и его вдохновляющем учении, и помог Баба Карам Сингху вступить на правильный путь к Богу.

После Великого Мятежа (Восстания сипаев) в 1857 году полк, в котором служил Джаймал Сингх, был расформирован. Он долгое время не встречался со своей семьей и отправился прямо домой. Радость его матери, увидевшей его снова, не знала границ. Но ему не было суждено пробыть с ней долго. Получив новости, что 24-й сикхский полк сформирован в Пешаваре, он попрощался со своей семьей и отправился присоединиться к нему. После некоторого времени дислокации в Северо-западной провинции, полк был переведен в Амбала в январе 1858 года. В сентябре следующего года он был переведен в Сагар, город на берегах большого озера в Центральной Индии. До этого солдаты-сослуживцы Джаймал Сингха привыкли к его суровой дисциплине, но в те дни, когда полк был на марше, они с удивлением обнаруживали, что он рыл маленький окоп, в котором он мог сидеть в наклонной позе со спиной, опирающейся на земляную стенку, и проводил всю ночь в медитации.

Находясь в Сагаре, однажды ночью Джаймал Сингх попросил Свами Джи в медитации, чтобы полк затем был переведен в Агру, чтобы он мог иметь благословение сидеть у его святых ног. Человек, реализовавший Бога, может творить удивительные чудеса, будучи един с Волей Бога; и любовь Гуру к истинному ученику так велика, что он не отказывает такому ни в чем.

Молитва Джаймал Сингха была исполнена, и на следующее утро он между прочим заметил своему товарищу и преданному поклоннику Бхагван Сингху, что когда полк будет передислоцирован, он будет переведен в Агру. Тогда Бхагван Сингх обратил мало внимания на его слова, но когда были получены новости о его следующей дислокации, история о солдате-пророке распространилась по полку, как пожар.

Приказ о переводе в Агру еще не был получен, когда Джаймал Сингх подал заявление об ежегодном отпуске. Отпуск был предоставлен, но когда он доложил о своем отъезде, его начальник информировал его возвращаться не в Сагар, а в Агру. Сипай был так возбужден новостями, что вместо того чтобы ехать домой, поехал прямо в Агру. Свами Джи принял его с большой любовью, а Радха Джи специально приготовила халву, чтобы отметить событие. Великий Гуру считал его Пуран Гурмукхом, истинным учеником, и прочитал ему некоторые из мистических стихов, которые он сочинил во время отсутствия Джаймала в Агре; стихов, позднее собранных Раи Салиграмом Джи, другим незаурядным учеником, вместе со многими его сочинениями в одну книгу, озаглавленную “Сар Бачан” (Поэзия). Один из стихов, прочитанных им, относится прямо к его ученику:

Йех дхун хаи дхур лок адхур ки

Койи пукре Сант сипаи.

Эта музыка нисходит прямо с трансцендентального плана внутри

И подхватывается солдатом-Святым.

Сар Бачан, Шабд 9 Джаймал Сингх извлек максимум из своего времени с Мастером. Он регулярно посещал Сатсанг и часто пел стихи, которые Свами Джи потом объяснял. Тем временем 24-й сикхский полк прибыл в город, но он продолжал оставаться в Пунни Гали, так как его отпуск еще не кончился.

Однажды вечером Свами Джи попросил его нести множество покрывал и одежды и сопровождать его в бедную местность. Там он лично распределил нуждающимся согласно их нуждам принесенные подарки. Получатели их были полны благодарности, с энтузиазмом благодарили и благословляли щедрого странника. Но Свами Джи был не тем человеком, который принимает хвалы на свой счет, даже когда они действительно заслуженные. Он воскликнул толпившимся вокруг него:

— О не обременяйте меня благодарностями. Я — просто ничто, только агент моего щедрого Господина. Вся заслуга — Его.

Когда вечерняя миссия кончилась, великий Учитель повернулся к своему ученику и сказал:

— Джаймал, сын мой, всегда служи бедным таким смиренным образом, никогда не заявляя о какой-либо своей заслуге.

Когда его ежегодный отпуск кончился, Джаймал Сингх вернулся к своим обязанностям. Но он сделал правилом не упускать никакой возможности посетить своего Мастера. Однажды, забывшись в Сатсанге и Баджане, он совершенно забыл о том, что ночью он должен быть на дежурстве. Рано утром он пришел в казарму и пошел прямо к своему товарищу.

— Ты уже закончил свое дежурство? — спросил Бхагван Сингх.

— Как, разве я был на дежурстве этой ночью? — отважился спросить Джаймал Сингх.

— Ты думаешь, что это очень смешно! Как будто я не видел тебя выходящим одетым для дежурства прошлым вечером.

Джаймал Сингх больше ничего не сказал. Он размышлял о неизменной заботе своего Мастера и соображал, что же произошло на самом деле. Если у него еще были какие-то сомнения в чуде, вскоре они были рассеяны. Его хавилдар, встретивший его вскоре после этого, тоже упомянул о его ночном дежурстве и о том, что его присутствие было отмечено в ночном журнале. Как только он смог уйти, он поспешил в Пунни Гали и упал к ногам своего Мастера.

— Как мало мы, заблуждающиеся смертные, заслуживаем милости, которую вы проливаете на нас!- воскликнул он и рассказал о странных событиях прошлой ночи.

— Я надеюсь, ты не сказал об этом никому из своих армейских друзей.

— О господин, я был слишком ошарашен, чтобы произнести слово.

— Превосходно! Превосходно! Теперь держи это в себе. И запомни, если какая-то подобная вещь когда-нибудь случится в будущем, помни о том, чтобы сдерживать себя и не делать из этого публичную шумиху.

Это чудо было повторено, когда подобная ситуация возникла вскоре после этого.

Полтора года, которые 24-й сикхский полк провел в Агре, прошли, как счастливый сон. Перед тем как полк ушел, Джаймал Сингх провел три дня со Свами Джи. В последний день, когда он должен был попрощаться, он смиренно упал к ногам своего Мастера. Свами Джи поднял его с пола, любяще прижал его к себе и заметил: “Между нами нет какого бы то ни было различия, так как мы одинаково пропитаны Силой Наама”.

Из Агры полк проследовал в Пешавар, что является обычным в армейской жизни. Каждые 2-3 года 24-й сикхский полк переезжал из одного военного городка в другой. Среди различных мест, где он размещался, самыми важными были Равалпинди, Абботтабад, Мианмир около Лахора и Джханси. Во время пребывания в последнем из них Джаймал Сингх был повышен до звания наик (капрал).

В октябре, два года спустя, он снова был на пути в Агру, чтобы провести ежегодный отпуск со своим Гуру. Кто может описать блаженство, переживаемое у ног Божественного Учителя! Время пролетело, и день отъезда Джаймал Сингха настал прежде, чем он смог даже понять это. Он пришел к Свами Джи для благословений и попрощаться с ним.

— Это наша последняя встреча, — заметил Мастер. — Моя миссия на земле почти окончена. Едва ли мне нужно повторять, что я сформировал тебя по своему образу, и ты — из самой моей сущности.

Когда Чанда Сингх, тоже бывший в Пунни Гали в это время, услышал, что Свами Джи намерен оставить этот мир через короткое время, он воскликнул:

— Что станет с нами? — и попросил его оставить кого-то после себя, чтобы проводить его работу в Пенджабе. Свами Джи улыбнулся и ответил:

— Твои молитвы уже исполнены Всемогущим, и Джаймал, которому я дал полномочия для Посвящения, предназначен для этой задачи.

Затем, обратившись снова к Джаймалу, он сказал:

— Ставь всех искателей, приходящих к тебе, на Путь Наама, но смотри, держись подальше от сект и верований. Наш Путь — это Путь Нанака и Кабира. Кто бы ни горел духовным рвением, этой веры или той, имеет право на это. Продолжай во всем смирении, и что бы ты ни делал, делай это как слуга Святых.

Затем он обратился к Радха Джи и, положив свою руку на спину Джаймала, заявил:

— Он действительно наш сын — Гурмукх, — и взяв саропа, или головной платок, он любяще преподнес его как прощальный дар своему способному и верному ученику. Этой большой любви и чести было слишком много для скромного Гурмукха, и от избытка чувств его глаза наполнились слезами. На сердце у него было тяжело, когда он уходил, думая о приближающемся конце земного пребывания своего Мастера и трудном бремени, возложенном на его плечи.

Из Агры Джаймал Сингх вернулся в свой полк в Джханси. Остаток его истории как солдата рассказывается очень просто. Необязательно перечислять множество мест, в которых время от времени останавливался 24-й сикхский полк. Что бы ни случалось, куда бы он ни шел, Джаймал Сингх ничему не позволял прерывать рутину его духовных садхан. Как возлюбленный в лихорадке любви, он всегда был сосредоточен на радости внутренней жизни. Даже когда его полк был в бою на северо-западной границе во время англо-афганской войны 1879 года, он оставлял свой лагерь ночью, шел в пустыню, рыл яму и с зажатым между коленями ружьем забывался в медитации. Вражеские снайперы часто обнаруживали его, но видя его Сияющую фигуру, понимали, что он не обычный солдат, а какой-то великий Факир, и оставляли его в неприкосновенности. Временами, когда он вставал после своей садханы, они даже склонялись перед ним в почитании.

Когда Джаймал Сингх, который пошел в армию в 18 лет в Агре, вырос в зрелого человека и перешел от юности в зрелый возраст, он медленно, но верно завоевывал все сердца вокруг себя. Сначала некоторые из его сослуживцев могли не принимать его всерьез как ортодоксальное ничтожество, не знающее искусства наслаждения жизнью, а потерянное в чтении священных писаний и практике утомительных духовных садхан. Но с течением времени они поняли, что среди них находится не простой смертный. Его предсказание Бхагван Сингху в Сагаре следующего местонахождения их полка стало широко известным и завоевало ему много поклонников. Будучи в Джамруде во время афганской войны, его товарищ Бхагван Сингх, шедший с конвоем, внезапно заболел и умер. В тот самый момент, когда его дух оставлял свое физическое тело, Джаймал Сингх, за много миль оттуда, отрывисто воскликнул: “Хорошо, хорошо, это, наконец, кончилось!”

Такие странные события касательно Джаймал Сингха не были редкостью, и с течением времени он стал притчей во языцех в полку. Его уважал каждый, и даже английские офицеры очень почитали его, называя его “господин епископ”. Все склонные к духовности искали его общества, и не в меньшей степени те, кто страдал от какой-нибудь мирской беды. Так, субедар Кхарак Сингх, который был женат много лет без потомства, попросил его быть благословленным ребенком. Джаймал Сингх заметил, что ему было не суждено иметь ребенка, но когда Кхарак Сингх продолжал упрашивать его, его мольба была удовлетворена. Ребенок родился, но счастливый отец не смог раздать для благотворительности 500 рупий, что было строго приказано ему Джаймал Сингхом. Вскоре после этого субедар серьезно заболел. Позвали Джаймал Сингха, но он сказал, что теперь слишком поздно и никакого лекарства от этого зла нет. Через несколько дней Кхарак Сингх скончался.

Было ли это случайностью или именно благодаря Джаймал Сингху личный состав 24-го сикхского полка проявлял необычайный интерес к духовным делам? Это не необычное явление, что истинно святые люди, где бы они ни были, распространяют ауру мира, привлекая к себе поклоняющихся Господу и влияя на свое окружение. Этот полк стал известен своими религиозными склонностями, и где бы он ни находился, многие садху посещали его. Джаймал Сингх всегда приглашался, когда какой-нибудь садху посещал полковой центр или когда кто-нибудь из полка шел встретиться с ними. Когда однажды несколько молодых солдат-сикхов должны были пройти посвящение во взрослые согласно своей вере, он без колебаний был избран для проведения церемонии и дал просветительную беседу о внутреннем духовном значении ритуала. Его декламации из священных писаний постепенно стало посещать все больше и больше людей, и в последующие годы Джаймал Сингх, которого тогда стали всенародно называть “Бабаджи”, “Бхаи Джи”, “Сант-сипай”, часто рассказывал кратко об их истинном смысле. Его магнетическая личность, безупречный характер, духовное мастерство и растущая слава постепенно привлекли к нему небольшой круг очень преданных последователей из полка, таких людей как Индер Сингх, Багга Сингх, Бхагван Сингх и другие, ставших его первыми посвященными.

Но военная карьера Баба Джаймал Сингха бросалась в глаза не только его строгой приверженностью высокому духовному идеалу, но и в равной степени отличным исполнением служебных обязанностей. Верный завету своего Мастера, Джаймал Сингх был крайне точен в своем служебном распорядке. Ничто не могло помешать ему выполнять свою работу, кроме, как мы уже видели, случаев его поглощенности Божественным, в которых Свами Джи чудесно заполнял пробел. Он был известен своей честностью и беспристрастностью, и хотя сам был строгим вегетарианцем, не поколебался раздавать мясо своим товарищам по долгу службы, когда однажды он был вынужден делать это. Однажды офицер заявил, что его вегетарианство, по всей вероятности, подрывает его способности как солдата, и убеждал его принимать невегетарианскую пищу, чтобы развить больше силы и мышц. Это не убедило Джаймал Сингха, и он вызвал любого из “силачей-мясоедов” превзойти его в поле. Позднее его попросили объяснить основы его воздержания, и он дал беседу всему полку, раскрывающую, почему нужно избегать мяса, и развеивающую популярный миф о том, что вегетарианской пище в чем-то не хватает жизненности. Его послужной список, охватывающий 34 года действительной службы, доказал истинность его утверждения. В нем не зарегистрировано ни одного случая госпитализации.

Как и его великий Гуру, Джаймал Сингх был безупречен и в Свартха (мирском), и в Пармартха (духовном). Его примерная регулярность, трезвость и храбрость, его готовность принять на себя обязанности и добросовестное выполнение всех своих обязанностей, при его неизменных спокойствии и скромности, не остались незамеченными. В январе 1869 года в Джханси он был награжден медалью ранга Наика (капрала). В тот же день три года спустя в Мианмире он стал Хавилдаром (сержантом), а во время пребывания 24-го сикхского полка в Мултане, в течение трех лет с 1880 года, он получил вторую медаль за верную и похвальную службу. Когда он прощался со своим полком, на сердце было тяжело у всех — младших, коллег и старших, так как они теряли в нем не только уравновешенного работящего товарища, но также и друга, учителя (он преподавал письмо на Гурмукхи офицерам) и, что встречается намного реже, безошибочного и вдохновляющего морального и духовного руководителя.

Отзывы о Баба Джи, оставленные его армейскими коллегами и другими людьми, составляют единое целое со всей его жизнью и характером. Читая их, мы узнаем о человеке, который, будучи углубленным в Божественные Тайны, все же не был потерян для мира. Солдат, которому довелось быть помещенным под начало Джаймал Сингха, когда он был Хавилдаром (сержантом), удивлялся, что за все три года, которые они были вместе, он ни разу не видел, чтобы тот вышел из себя, и не слышал об этом. Он всегда говорил ласково и воздерживался от грубости и вульгарностей. Всю свою жизнь он оставался строгим вегетарианцем и столь же строгим трезвенником. И ко всему этому мы можем добавить также строгую Брахмачарию, так как он оставался безбрачным все эти годы. Преданный поклонению Богу, он никогда не ощущал потребности жениться и решительно противился любой попытке соблазнить его на супружество. Когда его самый младший брат Дживан Сингх тоже пошел в армию и выразил желание жениться, Джаймал Сингх не возражал, а только сказал: “Зачем вступать в эту паутину, когда нашей семье не суждено продолжиться?” Дживан Сингх женился, и годом позже родился сын, умерший вскоре после этого, за которым последовала его мать. Дан Сингх, второй брат, управлявший фермой, тоже не имел потомства, и предсказание Джаймала таким образом исполнилось.

Другими качествами, выделявшими Джаймал Сингха из ряда обычных людей, были его неистощимая способность к служению, благотворительность и щедрость. Как и Свами Джи, он часто раздавал одежду и другие предметы первой необходимости нуждающимся и обездоленным. Он не имел врагов и смотрел на всех как на своих друзей. Однако, особенно его любовь была направлена на бедных и еще больше на садху и поклоняющихся Богу. В то время как другие бездельничали или занимались спортом, он искал общества духовных людей, служа их нуждам или обсуждая духовные проблемы. Ни в своей армейской жизни, ни впоследствии он не делал различий между верованиями, а одинаково относился ко всем — мусульманам, христианам, сикхам и индусам. Всегда готовый помочь материально или духовно, он всегда избегал известности. Даже ребенком он был известен своей умеренностью, его застенчивость часто становилась предметом насмешек. Когда он встречал садху, он довольствовался слушание того, что они говорят, но редко спорил или критиковал. Если он встречал подлинного искателя, он всегда был готов обсуждать и объяснять, но он приписывал то, что знал, не какой-либо своей добродетели, а милости своего несравненного Мастера.

Его одежда и внешний вид были столь же просты и элегантны, как и сам человек. Среднего роста, около 5 футов и 6 дюймов (165 см), он был крепко сложен. Он имел узловатый выступ на лбу над правым глазом и лотосовую метку “Падам”, символ истинной духовности, на подошве своей правой ноги. У него были тонкие черты, светлый цвет лица и пылающее лицо, румянец которого был украшен богатой, свободно ниспадающей бородой, сохранившей свою блестящую черноту до самого конца, кроме нескольких разбросанных белых полосок. Когда он не был в армейской форме, он носил белый тюрбан в стиле Джат, белую муслиновую Курта (свободную рубашку) и обтягивающие брюки того же цвета. Находясь у себя в казарме, неформально среди своих друзей, он обычно заворачивался в полотно Кхади, затыкая его слева, покрывая свои волосы, которые в распущенном виде свисали до талии, полотенцем и ходя в Кхараон (деревянных сандалиях) или Джоти (индийских туфлях). Он был прост в своих привычках и экономен в своих нуждах. Молоко было его любимой пищей, и особенно он любил козье молоко. Он тратил на себя мало, и его заработки, в основном, тратились на благотворительность и на посылание денежной помощи своему брату..

Комментарии отключены.