5. СУРАТ ШАБД ЙОГА. Йога Небесного Звукового Потока

Часть вторая. Исследование Сурат Шабд Йоги

5. СУРАТ ШАБД ЙОГА
Йога Небесного Звукового Потока

В предыдущих разделах этого исследования мы видели, как индийские мудрецы с незапамятных времен учили, что за видимым “я”, которое мы осознаем в повседневной жизни, “я”, избегающим боли и стремящимся к удовольствию, меняющимся от мгновения к мгновению и подверженным влиянию времени и пространства, есть неизменное “Я” — Атман. Этот Атман образует основную реальность, конечную субстанцию, сущность сущностей, и именно в свете его бытия все остальное приобретает смысл. Мы также видели, как индийские мистики анализировали природу вселенной. Наблюдаемый с поверхности, наш мир кажется странной смесью противоречивых элементов. Встретившись с этими противоречиями, человек вынужден искать Творца, удерживающего в равновесии противоборствующие силы и представляющего постоянство за потоком существования. Но когда он проникает все глубже и глубже, он обнаруживает, что противоречия — лишь кажущиеся, а не реальные: далекие от того, чтобы быть противоположными по природе, они являются дифференцированными проявлениями одной и той же Силы, и даже не “проявлениями”, собственно говоря, а иллюзиями невежественного разума, которые рассеиваются в свете реализации, когда начинают познавать, что океан неизменен, хотя кажется меняющимся.

Эти два понимания являются основными в индийской мысли, и при более тщательном изучении будет видно, что они являются не раздельными, а одним. Признание абсолютной природы внутреннего “Я”, Атмана, предполагает признание истинной природы существования Параматмана, Брахмана; в то время как понимание природы Параматмана или Брахмана предполагает понимание Атмана. Если за меняющимся, зависящим от времени “я” есть вечное, неизменное и вневременное Единое и если за потоком переменчивости творения, как мы обычно знаем его, есть Абсолютная Неизменная Реальность, тогда эти два должны быть связаны и, фактически, должны быть отождествлены. Как может быть два Абсолюта? Как может быть Атман отличен от Брахмана, когда все существующее — лишь проекция Брахмана?

В тот момент, когда мы постигаем эти истины о природе “Я” и “Сверх-Я”, или Одну Истину о природе Реальности, неизбежно встает проблема: почему в повседневном существовании мы воспринимаем мир в терминах двойственности и множественности, чувствуя себя отделенными друг от друга и от жизни в целом, и каковы могут быть средства, чтобы подняться над этим необязательным сжатием себя и погрузиться в Океан Сознания, являющийся нашим основным состоянием? Ответ на первую часть вопроса был таков: дух в его нисхождении окутывается в оболочку за оболочкой ментального и материального аппаратов, которые заставляют его воспринимать жизнь в терминах их ограничений, пока, больше не осознавая свою собственную внутреннюю природу, душа не отождествит себя с их царством времени и пространства — НАМ-РУП-ПРАПАНЧ. Ответом на вторую часть вопроса было то, что душа сама может свидетельствовать о себе при условии, что она может избавиться от своих ограничивающих придатков. Множество форм и вариаций йоги, рассмотренных нами, является не более чем различными методами, привлекаемыми для совершения этого процесса высвобождения, или духовной инволюции.

Одной и той же повторяющейся темой в учениях всех великих риши и мистиков была та, что их прозрения основаны не на унаследованной учености, философском размышлении или логическом рассуждении, а на личном внутреннем опыте, или АНУБХАВА — слове, ясность выразительности которого отвергает перевод. Они объясняют, что видимые различия обусловлены не каким-либо противоречием в том, что они говорят, а тем, что люди сильно отличаются по темпераменту; и то, что возможно для человека развитого и утонченного ума, невозможно для необразованного крестьянина, и наоборот. Различные реки могут течь через разные равнины, но все они достигают моря.

Восьмиричный путь Патанджали является первой большой попыткой связать множество имеющихся путей в одну согласованную систему духовной реинтеграции. Последующие риши и учителя извлекли много руководящих указаний из него, но их учения безусловно содержат признание, что его система слишком трудна и ведет к отрицанию духовного достижения для среднего человека. Более того, она так сложна, что для большинства садхаков (стремящихся) она может стать лабиринтом, в котором они теряют свой путь и ошибочно принимают промежуточные цели за окончательную. Итак, в то время как Мантра Йога, Лайя Йога, Хатха Йога и особенно Раджа Йога продолжают традицию Патанджали в модифицированных формах, возникают три другие большие формы, представляющие, в противоположность Аштанга Марг, большое упрощение и специализацию. Джнана йогу, Карма йогу и Бхакте больше не нужно удаляться от мира и подвергаться трудным психофизическим дисциплинам. Каждый приближается к цели под особым углом и достигает ее целеустремленной концентрацией.

Целью всей йоги, как прояснил Шанкара, является поглощенность в Брахмане. Поэтому все пути нацелены на самадхи, в состоянии которого этот опыт может быть достигнут. Но если система Патанджали и ее производные имеют некоторые серьезные недостатки, возникает вопрос, полностью ли лишены их три другие большие формы. Если для Карма йога свобода заключается в непривязанности и отсутствии желаний, возможно ли для него быть полностью свободным? Не ищет ли он освобождения в следовании по своему пути, и не является ли само это формой желания? Кроме того, возможно ли для человеческого разума психологически быть полностью непривязанным к своей обычной области опыта, не закрепившись сначала в другой и более высокой? Всеобщей характеристикой человека является то, что он ищет сходство с чем-то иным, нежели он сам. Это закон его жизни и источник всех его великих достижений. Ребенок привязан к своим игрушкам, а взрослый — к семье и обществу. Как в случае с ребенком вы не можете без вреда лишить его игрушек, пока он не перерастет их психологически, так же и ожидать, что садхак оставит свои социальные и семейные привязанности, пока он не перерос их, открыв что-то большее и великое, означало бы подрезать корень жизни. Это принесет не прогресс, а регресс, так как человек, предпринимающий это как вынужденную дисциплину, сможет лишь подавить свои естественные желания. Результатом этого будет не усиление сознания, а его онемение и атрофия, не непривязанность, а безразличие. Это, как указал м-р Т.С. Элиот, полностью отличается и от “привязанности”, и от “непривязанности”, напоминая

…других, как смерть напоминает жизнь,

Будучи между двумя жизнями — нерасцветших,

Между живой и мертвой крапивой.

Дисциплина Карма Йоги является необходимой, но если она должна быть исполнена до своего конца, ее нужно дополнить другой дисциплиной эзотерического типа, без которой она склонна свести себя к бесплодной попытке поднять себя вверх за шнурки от своих ботинок.

Что касается Джнана йога, то Джнана может повести его в самом деле очень далеко. Она может вывести его за пределы грубого физического плана в духовные планы. Но может ли Джнана вести его за пределы себя? И если Джнана, которая, как мы видели, образует одну из кош, окружающих атман, хотя и очень разреженную, как может тогда она дать душе абсолютную свободу? Джнана — это помощь, и все же она может оказаться препятствием. Несомненно, она имеет силу избавить душу от всех загромождений грубее себя, но достигнув этого, она стремится помешать дальнейшему прогрессу. И так как она не из истинной сущности души, Абсолюта, она не может быть полностью выше досягаемости КАЛА, или Времени.

Мистики различают два царства времени — КАЛА и МАХАКАЛА: первое из них простирается над физическим миром и менее грубыми сферами непосредственно выше него, а второе простирается на все более высокие планы, которые не из чистого духа. Поэтому достижения джнани могут быть вне пределов времени, как мы обычно воспринимаем его (Кала), но они не полностью за пределами досягаемости более великого времени (Махакала). Едва ли нужно указывать, что то, что верно для Джнана Йоги, верно и для тех форм йоги, которые зависят от пранических энергий. Они тоже не из истинной природы атмана, и, как таковые, не могут вести его к состоянию Абсолютной Чистоты, за пределы царства относительности.

Кроме своей неспособности обеспечить абсолютную свободу, Джнана Йога — путь, недоступный для среднего человека. Она требует необычайных интеллектуальных сил и выносливости, которыми немногие обладают. Чтобы преодолеть эту трудность, а также трудность, возникающую в Карма Йоге, когда она выполняется сама по себе, появилась Бхакти Йога, заняв видное положение. Тот, кто обычно неспособен быть непривязанным к миру и не имеет умственных сил отличить истинное “Я” от неистинного, может силой любви перепрыгнуть пропасть и достичь цели. Но как может человек любить то, что не имеет ни вида, ни формы? Так бхакта укрепляется в любви к некоторому ИШТ-ДЭВА, какому-то определенному проявлению Бога. Но при преодолении этой практической трудности он оказывается в тех же ограничениях, что и джнани. Избранный Ишт-дэва по самой своей природе представляет ограничение, накладываемое на Безымянный и Бесформенный Абсолют. И даже если бхакта достигнет уровня этого проявления, сможет ли это ограниченное существо взять его за пределы себя к Тому, что не имеет ограничений?

Изучение жизней выдающихся представителей этой системы проясняет дело. Рамануджа, хорошо известный мистик средних веков, не смог понять учения своего предшественника, Шанкары. Он следовал тому, что в индийской философии известно как школа ВАСИШТ АДВАЙТА, т.е. что Атман может достичь Ишвара (Бога как проявленного Творца вселенной) и может стать насыщенным космическим сознанием, но он никогда не может стать единым с Ним. Что говорить тогда о достижении Бога как Непроявленного, Безымяннного Брахмана? Опыт Шри Рамакришны в наше время еще раз выявляет это ограничение. Он всегда был поклонником Божественной Матери, и она часто благословляла его своими видениями. Но он всегда воспринимал ее как нечто иное, нежели он сам, как силу вне себя, для чьих действий он часто мог становиться посредником, но с которой он сам не мог слиться. Когда он впоследствии встретил Тотапури, адвайта-саньясина, он понял, что он должен выйти за пределы этой стадии на ту, где нет имени или формы, и где “Я” и “Сверх-Я” становятся едины. Когда он попытался войти в такое состояние, он обнаружил, что его прежние достижения стали препятствием, несмотря на все его усилия. Он рассказывает нам:

“Я не мог пересечь царство имени и формы и привести свой разум в необусловленное состояние. У меня не было трудности увести свой разум от всех объектов, кроме одного, и это была слишком знакомая форма Блаженной Матери — сияющая и из сущности чистого сознания — которая появлялась передо мной, как живая реальность, и не позволяла мне пройти царство имени и формы. Снова и снова я пытался сконцентрировать свой разум на учениях адвайты, но каждый раз форма Матери стояла на моем пути. В отчаянии я сказал “обнаженному” (его Мастеру Тотапури): “Это безнадежно. Я не могу поднять свой разум в необусловленное состояние и встретиться лицом к лицу с Атманом.” Он возбудился и резко сказал: “Что! Ты не можешь сделать это? Но ты должен.” Он посмотрел вокруг и, найдя кусок стекла, поднял его и надавил им в точку между бровями, сказав: “Концентрируй свой разум на этой точке.” Тогда с суровой решимостью я снова сел медитировать и, как только прекрасная форма Божественной Матери появилась передо мной, я использовал свое различение как меч и разрубил им ее пополам! Для моего разума больше не оставалось препятствия, и он сразу воспарил за пределы относительного плана, и я потерялся в самадхи.” (Sayings of Ramakrishna. Mylaporе-Madras, 1954, p.313)

Поэтому ясно, что бхакта может духовно пойти очень далеко, может сильно повысить свое сознание, достичь чудесных сил и, укрепившись в более высокой любви, подняться над любовыю этого мира, но все же для него невозможно выйти за пределы плана “имени и формы”, и поэтому относительности. Он может потеряться в созерцании Бога с его изумительными атрибутами, но он не может познать на опыте то же самое в его НИРГУНА и АНАМИ, “Необусловленном” и “Безымянном” состоянии. Он может чувствовать себя насыщенным космическим сознанием, но оно приходит к нему как что-то вне его, как дар милости, и он не способен потеряться в Нем и стать единым с Океаном Бытия. Если он стремится достичь этого состояния, его достижение как бхакты, вместо дальнейшей помощи ему, будет препятствовать и мешать ему.

Две вещи, вытекающие из изучения популярных форм йоги, развившихся после Патанджали, таковы: первое, душа может подняться над физическим сознанием, даны средства, с помощью которых она может сфокусировать свои энергии, не прибегая к трудному контролю пран; и второе, полная духовная реализация, или истинное самадхи — это не просто вопрос о преодолении пределов физического (хотя это необходимо как первый шаг), но она является концом сложного внутреннего пути со многими промежуточными стадиями, достижение которых при определенных условиях может быть ошибочно принято за конечную цель и этим воспрепятствовать дальнейшему прогрессу. В такой ситуации перед истинным искателем возникает проблема — обнаружить средства, иные чем праны, Джнана или Бхакти Ишт-дэва, чтобы не только позволить духовным потокам быть освобожденными от их теперешнего физического рабства, но также дать возможность душе быть беспрепятственно ведомой вверх с одного духовного плана на другой, пока она не поднимется полностью над всеми царствами относительности НААМ и РУП, КАЛА и МАХАКАЛА и не достигнет своей цели: единства с Безымянным и Бесформенным.

.

Теги статьи:

Комментарии отключены.