ЧАСТЬ II : БАБА ДЖАЙМАЛ СИНГХ ДЖИ — КРАТКАЯ БИОГРАФИЯ

Баба Джаймал Сингх родился в 1838 году в деревне Гхуман, в округе Гурдаспур, Пенджаб, в семье благочестивых сикхских крестьян. Гхуман был таким же, как любая другая деревня округа. Если она чем-то отличалась, так это тем, что имела часовню, известную как Дера Баба Нам Дэв в память о великом мудреце Нам Дэве, который много столетий назад провел там свои последние дни.

Легенда утверждает, что когда Святой прибыл и пожелал помолиться в местном храме, его туда не пустили, потому что он был внекастовым. Он ушел и беспрепятственно сел за задней стеной, и вскоре потерялся в Самадхи. Господь, несчастливый от оскорбления, нанесенного Его ученику, повернул фасад храма к тому месту, где сидел Нам Дэв; и все жрецы и брамины упали к его ногам, прося прощения. Говорят, что с этого времени местная деревня стала называться Гхуман, что значит на панджаби “поворачиваться вокруг”.

Люди деревни приходили в часовню молиться, и многие странствующие садху часто приходили туда выразить свое уважение великому мудрецу. Бхаи Джодх Сингх и Биби Дая Каур, родители Джаймала, были частыми посетителями, а позднее, находясь там, часто молились о святом сыне. Великие души редко приходят без объявления, и однажды ночью Биби Дая Каур была посещена во сне великим Нам Дэвом, который сказал ей, что ее молитвы услышаны. Десятью месяцами позднее родился Джаймал среди местного ликования и радости.

История Святого — это история паломничества души. Чтобы быть духовно полным, этот рассказ должен охватить бесчисленные годы и бесчисленные жизни. Окончательное просветление может казаться внезапным, но его подготовительные стадии длинны и трудны. Как Будда и Иисус, Джаймал проявлял замечательно раннее духовное развитие с очень малого возраста. Посещая часовню Баба Нам Дэва со своими родителями, в отличие от других детей своего возраста, он сидел спокойно и внимательно, и даже в три года мог повторить многие из стихов, которые он слышал на духовных беседах. Деревенские удивлялись его чудесной развитости. Скоро ему дали прозвище “Бал-Садху”, или ребенок-Святой, и его местные обожатели убеждали его родителей дать ему возможность получить образование.

Итак, когда Джаймалу исполнилось пять лет, он был отдан на попечение Бхаи Кхем Даса, ученого-ведантиста, жившего неподалеку. В те времена образование в Индии не заботилось о профессиональной подготовке. Это была, в основном, умственная и духовная подготовка, основанная главным образом на изучении священных писаний. Ребенок показал большие способности к этому и вскоре овладел письмом на гурмукхи. В течение года он уже внимательно прочел Пандж Грантхи, или пять основных сикхских священных писаний, включая среди прочих Джап Джи, Сукхмани Сахиб и Рахо Рас. В следующие шесть месяцев он выучил наизусть ключевые отрывки из этих духовных сокровищ, а к возрасту семи лет он стал великолепным Патхи, то есть тем, кто может декламировать священные писания мелодично, с профессиональным мастерством. Следующий год был проведен в изучении Дасам Грант, священных писаний, собранных последним из сикхских Гуру.

Джаймал проявлял большое уважение к своему учителю, который был в восторге от старательности мальчика и его быстрого прогресса. Они проводили вместе много часов, и парень слушал Бхаи Кхем Даса с огромным вниманием. Его голод на знания был неутолим, и чтение священных писаний только еще больше разжигало его воображение.

Однажды, взяв Джап Джи, он стал читать вслух двадцатую стансу, а закончив чтение, повернулся к своему учителю и спросил: “Господин, что означает ‘Наам’, о котором Нанак сказал:

Когда разум осквернен грехом,

Он может быть очищен только связью с Наамом,

и которому все остальные Великие пели такие хвалы в остальной Грант Сахиб?” Кхем Дас был тронут вопрошающим духом и проницательностью своего ученика, но был не в состоянии прояснить ему эту тему, так как сам он не был знаком с тайной Наама.

На следующий день Бхаи Джодж Сингх, видя, что его сын, теперь восьми лет, достаточно взрослый, чтобы помогать ему, пошел к его гуру, неся в подарок, согласно традиции, серебрянную рупию и пальмовый сахар-сырец. Положив это у его ног, он выразил желание, чтобы Джаймал был освобожден от занятий для того, чтобы он мог пасти его стадо коз. Кхем Дас не имел возражений: “Он — твой сын, и ты можешь распоряжаться им, как считаешь нужным”. Но его младший подопечный не мог распрощаться с ним так легко. “Господин,- уверял он его,- я буду работать на своего отца весь день, но вечером буду приходить к вам и продолжать учебу”.

Джаймал оказался верным своему слову и поддерживал связь со своим ученым учителем. Гордый его выносливостью и набожностью, Кхем Дас посвятил его вскоре в Джапа “Со-ханг”, которое практиковал он сам. Мальчик вставал задолго до рассвета, купался, читал священные писания и садился в медитацию. Затем он вел своих коз на пастбище. Его юные друзья вскоре наблюдали, что в то время как козы паслись на лугах, он не ходил поблизости, праздно наблюдая, а продолжал чтение и декламацию священных текстов и часто садился, скрестив ноги, в медитацию. На закате он возвращался со своим стадом, пил молоко и ел, а потом шел к своему гуру.

Там он сидел внимательно, учась читать и истолковывать священные писания. После того как он овладел Грант Сахиб, он в возрасте девяти лет начал изучение хинди и текстов индуизма. После занятий он посещал часовню Нам Дэва и возвращался домой поздно ночью. Часто, отсутствуя вечером, он садился в медитацию и терялся в ней так надолго, что однажды он отсутствовал всю ночь, в то время как его родители неистово искали его по всей деревне без результата. Это интенсивное старание не было напрасным, и однажды мальчик сказал своему учителю, что он смог увидеть внутри Звезды и Луну и проблеск внутреннего Света — первый духовный опыт мистической души.

Бхаи Джодж Сингх был не так уж удовлетворен немирскими путями своего старшего сына. Как бы религиозен он ни был, ему не улыбалось видеть своего сына превратившимся в отшельника. Джаймал рос, но вместо проявления какого-нибудь интереса к семейным делам он двигался в противоположном направлении. Он не только проводил много времени за чтением священных писаний, в практике духовных садхан и посещении своего учителя, Бхаи Кхем Даса, но также начал проводить долгие часы в компании садху и святых людей, приходивших в деревню почтить часовню Нам Дэва. Желая обуздать необычайную религиозную склонность своего сына, его отец подумал, что лучше всего отправить его из Гхумана, подальше от посещающих его садху. Так в возрасте одиннадцати лет и восьми месяцев Джаймал был выслан со своим стадом в дом одной из своих сестер, Биби Табо, жившей в деревне Садхьяла.

У своей сестры Джаймал продолжал свое старое расписание религиозных практик и пастьбы коз. Много месяцев прошло таким неприметным образом. Но однажды, идя за своим стадом, он встретил йога, который только что прибыл в деревню. Счастливый найти общество святого, он поклонился в почтении, подоил своих коз и дал йогу попить молока. Человек в шафрановом одеянии был тронут благочестием парня и начал расспрашивать его. Джаймал рассказал о священных писаниях, которые он прочитал, и об интенсивном желании просветления, которое они пробудили в нем. Садху был очень обрадован рассказом и согласился тренировать его. Он сказал Джаймалу откровенно, что о тайне Наама он знает мало, но то, чем он занимается сам, он может передать свободно. Итак, на следующее утро, как ему было сказано, Джаймал пришел, не поев ничего, к своему новообретенному руководителю на посвящение. Йог был адептом в пранаяме и посвятил своего юного ученика в ее тайны.

Найдя духовного руководителя, Джаймал снова был потерян для мира. Его прежнее святое безразличие к семейным узам и мирским делам вернулось, пожалуй, с удвоенной силой. Он часто сидел в медитации по три часа подряд. Йог, довольный его преданностью, остался в деревне; и чаще всего Джаймал находился в его обществе.

Эти события заставили его сестру сильно обеспокоиться, и тревога, в конце концов, вынудила ее передать своему отцу, чтобы он забрал мальчика. Бхаи Джодж Сингх вскоре появился на сцене и приказал своему сыну вернуться домой. Они вышли в путь домой рано следующим утром. Но когда они почти вышли из деревни, Джаймал с влажными от слез глазами попросил у своего отца разрешения увидеться с йогом в последний раз и попрощаться с ним. Тот согласился, и мальчик с даром свежего молока поспешил к своему наставнику. Там он печально рассказал о том, что прибыл его отец, и о намеченном на сегодня уходе. Йог улыбнулся, благословил его и велел ему быть в хорошем настроении. “Продолжай дома свои садханы, как прежде,- сказал он,- и все будет хорошо. Однажды я сам повидаюсь с тобой”.

В Гхумане Джаймал возобновил свою связь с Бхаи Кхем Дасом и продолжал, как и прежде, приветствовать приходивших садху. Ему был теперь четырнадцатый год, и он продолжал с неослабевающим рвением садханы, которым он научился. Но вскоре он начал жаждать большего. Йоговские упражнения, которыми он овладел, не могли удовлетворить его, и читая Грант Сахиб, он пришел к убеждению, что высшая реальность должна достигаться другими средствами.

По мере своего продвижения по пути он становился все более непривязанным к миру. Он обращал внимание на все эзотерические намеки и ссылки на Слово из пяти слов, или Панч Шабд, которые встречались в сикхских священных писаниях, и размышлял над ними, спрашивая каждого нового йога или садху, которого он встречал, может ли тот объяснить ему это, но все безрезультатно.

На этой стадии его поиска он и его семья понесли тяжелую утрату.

Ему еще не было четырнадцати, когда его отец заболел и умер. Семья была сражена горем, но духовная дисциплина Джаймала сработала, как защитный щит. Цитируя из священных писаний, он утешал свою мать и двух младших братьев и не одобрял никакого плача и причитаний. Если душа бессмертна и все происходит согласно Господней Воле, к чему тогда оплакивание?.

Комментарии отключены.