Глава 1 ПРОЛОГ

И я, Джеймс, шевельнулся после долгого междуцарствия земных воплощений, междуцарствия, бывшего живою мечтою души. Мне теперь захотелось увидеть мир материальный таким, каким он действительно был. Душа жаждала встретить живого духовного адепта своего времени. Желание мое направило сознание вниз, и дух мой двинулся по широкой и сияющей траектории, а затем, изменив направление, упал на Землю.

Я, Джеймс, знал любовь, любовь духовного опьянения, любовь безмерного безумия[1][1]. Я помнил, как однажды стоял я на берегу беспредельного неземного океана любви, и любовь эта, как музыка, пропитывала мою душу. Любовь есть сердца первозданное дерево, поднимающееся из мрачных гробниц духовной зимы. До создания разума и материи моя любовь была безграничным океаном всеобъемлющего сознания[3][2]. Природой Джеймса было полное блаженство, вполне достаточное для него самого. Каждый электрон, каждый атом, каждая частичка пыли моего существа были пронизаны любовью. Не было пустоты в космосе моей любви, места, не заполненного любовью, места, где бы не существовали блаженство и любовь. Никто другой не существовал, потому что я был любовь и ты был любовь. Мы были любовь, и мы есть любовь. Я есть «я» всех «я». Все было любовью, и все есть любовь, — о, если бы только мог я постичь и вечно помнить эту Истину!

Мириады тонов Музыки Сфер[4][3] ласкали меня, и бродил я среди колоннад низших слоев рая, мучимый эфемерными проблесками Божественной милости. Я беседовал с адептами астральных миров и сфер разума и стоял в великолепном вибрирующем саду, где горели, как жемчужины, открытые чашечки цветов. В этом саду заметил я крутящийся водоворот света, симфонию сине-золотых тонов, и раздробил, и расколол Божественный Звук нервы моего светового тела на миллиарды осколков, ограненных, как бриллианты.

Я, Джеймс, счастливый странник ярких столбовых дорог ночной музыки астральных миров, должен буду теперь заплатить по счетам прошлых жизней[5][4] в какофонии физического мира.

Однако моя новая жизнь будет пронизана ароматом величайшего значения и потому несравнима с любым прошлым воплощением. Мне предстоит встретить живого духовного адепта.

Я достиг теперь точки невозвращения и должен буду вступить на путь воплощения, более значительного и мудрого по сравнению с моими прошлыми многочисленными жизнями.

Оковы и наручники костей и тела снова скуют меня в безумном рабстве мирских ощущений, и снова испытаю я калейдоскопический хаос чувств. Не раз уже приводило меня в физический мир великое безумие любви, но теперь ждало меня то воплощение, в котором окажусь я у ног живущего духовного адепта нашего времени, здесь, в физическом мире.

Туман, легкая мгла над кроватью моей матери; озабоченный Джеймс, снова ожидающий рождения в физическом теле, признал тот факт, что сам он является первопричиной своего нового земного бытия.

Любовь из миража превращается в реальность. И вот я, после длительной передышки моей души, опять вернувшись в физическое тело, вздрогнул, почувствовав всю силу водоворота мирской ярости и гнева. Туман забвения вскоре затянет густым покровом сознание новорожденного.

Голос, звучавший где-то сбоку от меня, помог глазам моим сконцентрироваться на легкой мгле, в которой возник расплывчатый абрис лица. Вскоре прорезались его черты. И новорожденное дитя ощутило первые проблески сознания, которые вскоре исчезнут. Однако достаточно было их, чтобы успел мой дух осознать, что вернулся я из Сферы астральной ночной музыки в свое новое физическое воплощение. И, как и во всех человеческих воплощениях, я принес свое имя с собой.

Долгая драма души моей быстро померкнет и исчезнет из сознания по мере моего вступления в детство. Далеко, далеко позади останется астральный мир ночной музыки и моих прошлых экскурсий по различным уровням Сферы Разума. Мало что вспомнится из тех прошедших великолепных мгновений и прекрасных полетов, ибо в физическом мире пережил я теперь новое рождение. И стану я снова частью повседневных событий и вещей в этой последней реализации наследства моей души, Не будет больше правая рука моя нести оливковую ветвь из сказочного сада, и не сядет сияющий голубь на мое плечо, как случалось во времена моих путешествий по внутренним великолепным мирам. И до тех пор не смогу я достигнуть места сияющего покоя, пока не встречу живого духовного адепта своего времени.

Однако я знал, что даже на ранних стадиях моего нового физического воплощения посетят меня видения и познаю я высокие мгновения, несущие духовные импульсы. И в эти мгновения родится в душе моей глубочайший экстаз, а иногда — тихое, задумчивое чувство великолепия.

Так вспомнил я однажды одного мистического адепта, говорившего со мной перед тем, как я должен был покинуть астральный район ночной музыки и вступить в свое новое воплощение. Его мудрые слова, окрашенные голубой прозрачностью, текли легко и были серьезны. Кончив говорить, с благословением, исполненным любви, Он положил свои руки мне на голову. Он вложил в мое сознание мысль о том, что истинная природа любви не может быть описана человеческим языком, ибо сокровенные глубины ее лежат вне пределов человеческих слов. В Священных писаниях всего мира слово «любовь» есть синоним слова «Бог». Бог и любовь — вечны.

«Большинство религий возникли совсем недавно, — сказал мне мистический адепт, — однако Бог и любовь существовали до сотворения мироздания. Итак, если ты встретишь человека, павшего жертвой любви, не называй его неверующим. Невозможно заключить идею любви во временные человеческие рамки. Помнишь ли ты те тысячи влюбленных в Бога, так называемых еретиков, что были осуждены как «неверующие» за свой всеобъемлющий подход ко Всевышнему Богу любви?»

Давление рук адепта на мою голову сконцентрировало сознание мое внутри силы, настойчиво указывавшей вниз, однако я все еще испытывал неясную тоску по своему исконному дому, своему потерянному Эдему.

«Чтобы свершить великий подъем, сначала тебе придется спуститься вниз», — ласково сказал мне мистический адепт. И тогда ощутило сознание мое плавный поток крови, и вскоре вновь зажегшиеся чувства полностью объединили меня с теперешним моим физическим телом.

Мне было сказано в моем прошлом воплощении, что в целом физическое тело является «скоропортящейся машиной, предающейся чувственным удовольствиям». Брюзжа и поскрипывая, она умело лавирует на проторенной дороге. Ей следует отдать должное, она вполне многофункциональная машина, успешно используемая бесчисленными чувствами в исследовании разнообразных пароксизмов желаний. И эта машина есть храм живого «Божественного Я»[6][5] внутри человека. Мои учителя предупредили меня еще перед теперешним моим воплощением в физическое тело, что именно разум извращает чувства, если он не нацелен вверх, к душе. Что касается разума, то в прошлых воплощениях я часто игнорировал слова мудрецов, ибо был я интеллектуальным бунтовщиком и мятежником, желавшим испытать силу своего разума. Великолепно мятежный, разум мой никогда не лежал кротко и покойно в ячейках, созданных для меня моими мудрыми и добрыми учителями потусторонних миров. Он оказался прекрасным поставщиком пищи для моего Эго.В своей последней жизни на Земле я был поэтом-теологом[7][6]с интеллектуальными наклонностями и старался оправдать «божественное» использование своего разума.

«Мои духовные и телесные ячейки не непроницаемы, — говорил я своим слушателям и читателям, — ибо сплавлен я хитроумно и ловко, туго опутан жизнью внутренней и внешней».

Внутренние путешествия мои создали остов, на котором разум мой мог расцветать во всем своем великолепии. Среди забот и напряжений физического мира, скрашивая мое свободное время, он распускался, как цветок на переборках моего космического «Я». Я верил, что подготовился таким образом к восприятию красоты и любви, но эгоизм, главенствовавший в моих размышлениях о великолепии собственного разума и интеллекта, не пускал меня вперед.

Невозможно поместить любовь во временные, преходящие рамки жизни, и невозможно заключить величие и грандиозность Бога в границы, установленные разумом. Когда я достиг частичного понимания этого факта, мудрые адепты потусторонних миров провели меня по благоухающей мистической вселенной, Сфере духа и разума. Они показали мне многочисленные великолепные планеты, планеты света и изумления. Именно они в конце концов убедили меня попутешествовать и исследовать неизведанные запасы золота, скрывавшиеся внутри меня. Ни во времени, ни в пространстве не было у меня начала, ибо жил я всегда в просторах многоликого мироздания, существовавшего одновременно во всех веках. Мой внутренний мир был все еще замкнут в границах этого мироздания, и даже в физическом мире мне требовалось руководство духовного адепта, чтобы вновь родиться в мире свободной вечности.

Как и всем стремящимся идти путем восходящего Света[8][7], мне иногда было нелегко выжить в физическом мире. Я всегда сознавал беспокойную природу своего духа, принуждавшего мое маленькое «я» объединиться с лихорадочным жаром моих физических желаний, неустанно гнавших меня прочь из физического мира все дальше и дальше в поисках общества людей астральных районов ночной музыки. Астральный и физический миры являются всего лишь промежуточными станциями, но никак не окончательными Сферами реальности. Физический мир представляется мне иногда совершенно чужой страной. Путешествие по физическому миру может показаться увлекательным, но жить в нем зачастую невероятно трудно.

Чтобы успешно исследовать отдаленные уголки внутренних Сфер, человек прежде всего должен познать свою истинную сущность. Возможно, современный человек не виноват в том, что не понимает своего внутреннего мира. Он достиг многого, и если подобные идеи не укладываются в его сознании, причина здесь в том, что сияющий сокол духа не сидит на рукаве его и не заставляет его вырваться за пределы собственного интеллекта. Человек побывал на Луне, но ничего не ведает о районах музыкального блаженства, лежащих внутри него самого, районах, расположенных за Луной, за Солнцем, за самыми отдаленными звездами и галактиками. Однако на свете существуют те, кто странствует среди стрелою мчащихся комет, среди звенящего огня мерцающих орбит. Исследователь души не одинок, таких, как он — прошедших до него широкими дорогами космических миров, на свете больше, чем можем мы вообразить.

Достигнув зрелости, я продолжал идти путем самопознания среди мрака физического мира. Иногда во время медитаций в уединении мне виделись исчезающие очертания зелено-золотых куполов высоких хрустальных дворцов внутренних Сфер, сверкающее Озеро духовного очищения[10][8], калейдоскопические краски украшенных драгоценными камнями сводов вечных городов. В моей памяти хранились смутные воспоминания о путешествии сквозь пылающее великолепие белого пространства к удивительному мареву сияющих бриллиантов, сапфиров и изумрудов — это путешествие и было внутренним проникновением в высшую сущность неорганической красоты.

Во время других медитаций посещали меня отрывочные воспоминания о том времени, когда, двигаясь по святому городу полированного мрамора, душа моя наполнялась безмолвным изумлением. Я помню только одну минуту высокого экстаза, вызванного моментальной вспышкой синей молнии, неожиданным звуком космической музыки, наполнившей жизненными силами мое существо. Смутно припоминаю миллионы свечей, которые горели желтым огнем то ярче, то слабее, следуя всевозможным ритмам сверхкосмических симфоний.

Только искра краткого воспоминания осталась у меня о согнутой дугой спиральной области, крутящейся в необъятности бесконечного пространства, текучая Сфера которой двигалась по орбите вокруг огромного белого солнца. Все эти воспоминания хранились в сокровенных глубинах моего сознания, однако, вступая в контакт с физическим миром, амброзия бессмертия, рожденная этими видениями, рассеивалась и исчезала.

Бывали моменты, когда мой внутренний взор останавливался на ярких фонтанах огненного звука, и я видел ослепляющий блеск белой полной луны, а за ней глубокую синеву громадного неба, и тогда невольно думал я о старцах из высших астральных Сфер ночной музыки. Время, проведенное в их далекой стране, никогда не изгладится из моей памяти. А дальше за районом ночной музыки обитают те, кто понимает истинную тайну любви. Они знают, что только от истинного возлюбленного можно заразиться благоухающим ароматом этой любви. Если мы будем общаться с подобным Возлюбленным, то наверняка поймем все секреты любви, так мне сказали. Тот, кто громко молится Всевышнему и непрерывно понуждает к покаянию паству свою, есть лампа без масла, цветок без запаха, если нет в его сердце любви. Любовь не читает проповедей, любовь преображает человека и освобождает его.

Любовь существует за пределами понятий добра и зла, она не приемлет двойственности мира[12][9]. «Не существует добра, как не существует и зла, — сказал мне однажды мистический адепт. — Я поглощен формой моего Возлюбленного, и внутри меня стал он формой моей. Мы оба едины. Божественная любовь столь привлекательна, что не сравнится с ней ничто в мире разума. Преданность ученика своему Возлюбленному — вот ключ к тайнам Бога». Подобная возвышенная любовь в сердце истинно любящего дает ему возможность проникнуть в скрытые тайны духовных Сфер. Любовь очищает. Она смывает грязь низших миров и позволяет душе вознестись в духовные Сферы истинного Бога. Я начал новые поиски того, кто является Истинным Возлюбленным.

[2][1] Имеется в виду Бог-Абсолют. Сущность Его — любовь, сознание и блаженство. В вибрационном движении — Жизнь.

[3][2] Имеется в виду Бог-Абсолют.

[4][3] Музыка Сфер — Бог-Абсолют в мириадах вибраций различных длин волн. Творящий Мироздание Свето-Звуковой жизненный Поток, или Слово. О Музыке Сфер д-р Джулиан Джонсон в своей книге «Путь Мастеров» сказал следующее: «Оратории Генделя, лучшие звуки Вагнера… тусклы, тупы и глухи в сравнении с Музыкой Сфер».

[5][4] Имеется в виду закон перевоплощения (реинкарнации), или круговое движение души: после смерти на Земле душа поднимается в потусторонние миры и затем возвращается обратно на Землю, и так до тех пор, пока она не встретит на Земле совершенного Мастера Сюрат Шабд Йоги (Богочеловека), способного вывести ее за границу действия закона перевоплощения, иными словами, в Пар-Брахманд, четвертую Сферу Творения. Перевоплощения определяются законом Кармы или действия. В терминологии индийской духовной мысли Карма означает, что каждое наше Действие определяет наше будущее не только в текущей жизни, но и в жизни предстоящей. Нет случайностей, есть только Карма. Человек целиком зависит от закона Действия и Последствия. И хотя духовное спасение невозможно без Милости Свыше, однако, как говорит Гуру Нанак: «Мы Должны заслужить эту Милость Кармой или действиями в этой или последующей жизнях».

[6][5] Божественное «Я» — душа или сознание. Любовь и блаженство.

[7][6] Донн, Джон (1572-1631)- английский поэт-теолог. Автор жизнеутверждающей лирики в духе Возрождения; элегий, сатир, которые не печатались, но передавались из рук в руки, эпиграмм, религиозно-мистических поэм «Путь души» (1601), «Анатомия мира» (1611). Родоначальник метафизической школы, внесшей в английскую литературу черты барокко. Доктор Джонс в одной из своих бесед с Кирпал Сингхом сказал:

— Я только что прочел цитату из Джона Донна, и я люблю эту фразу.

— Ты и должен любить ее, — ответил Сант Кирпал Сингх, — ты сам ее написал.

Об этом разговоре доктор Джонс сообщил Роберту Редиин.

[9][7] Восходящий Свет — Поток Жизни, Свето-Звук, или Слово. Имеет два аспекта: 1. Негативный аспект: вибрации различной длины или Свето-Звуки, идущие вниз от Бога-Абсолюта и создающие Творение; 2. Позитивный аспект: вибрации различной длины или Свето-Звуки, идущие из Творения вверх к своему источнику Богу-Абсолюту.

[11][8] Озеро духовного очищения — Амритсар, находится в четвертой Сфере Творения, называемой Пар-Брахманд в его нижней части, Дасам-Двар.

[12][9] Двойственность мира — точнее, иллюзия двойственности, возникает в момент объединения души с разумом, а именно с его четвертым, наиболее рафинированным слоем, или Эго (чувством «я»), и смывается в Пар-Брахманде (четвертой Сфере Творения) в Озере бессмертия (Амритсар). Тогда душа, очищенная от Эго и малейших пятен греха, в восторге восклицает: «Я и Отец мой — одно!» — чистейшая незапятнанная Любовь.

Комментарии отключены.