Кто же кому поклоняется?

 

* * *

“ Ты — всюду, ты — во всём, изо всего”, —

с настойчивостью светлой и упрямой

 

Я Раме говорил и для него

пожертвовал собой, — и стал я Рамой.

 

 

* * *

Дом далеко, бесконечна дорога,

тягот и горестей много.

 

Скоро ль, святые, смогу я увидеть

труднодоступного Бога?

 

 

* * *

С творцом соединись, чтобы направить

и мысль и душу по пути благому:

 

Так можно жемчуг сломанный исправить,

куски соединяя по излому.

 

 

* * *

Кабир сказал: “Стань чище и мудрей,

славь Пастуха всем сердцем, непритворно.

 

Да, пляшет смерть над головой твоей,

но дней твоих она посеет зёрна”.

 

 

* * *

Услышала туча мольбу журавля, —

водой напоила леса и поля.

 

Но щедрая туча пребудет глуха

к тому, кто не внемлет словам Пастуха.

 

 

* * *

Утром лебедь с возлюбленным встретится снова,

если с ним разлучилась во мраке ночном.

 

Если ты отвернулся от Рамы живого,

с ним ты слиться не сможет ни ночью, ни днём.

 

 

* * *

Познанью у Рамы учась,

познаньем душа наполняется,

 

Но трудно понять мне сейчас:

так кто же кому поклоняется?

 

 

* * *

Я сжечь хочу себя, чтоб к небесам святым

мой дым поднялся над полями,

 

Чтоб Рама с высоты заметил этот дым,

и пролил дождь, и залил пламя.

 

 

* * *

В огне разлуки пусть сгорю теперь я

и превращу, богат дарами,

 

В чернила пепел свой, а кости — в перья:

начну писать посланья Раме!

 

 

* * *

Не сходя с тщеславного пути, я не мог учителя найти,

а найдя, тщеславье поборол я.

 

Взяв светильник знанья в первый раз,

в душу заглянул свою тотчас

и развеял мрак и свет обрёл я.

 

 

* * *

Как сын любимый за родным отцом,

душа стремится за своим творцом,

 

Но, сунув сыну сласти зла, обмана,

отец от сына спрятался нежданно.

 

Увидел сын, что нет к отцу путей,

пока рука полна таких сластей, —

 

И выбросил, отверг их, как заразу,

и своего отца нашёл он сразу.

 

 

* * *

Я, разыскивая Раму, потерял себя отныне:

Каплю, что попала в море, разве отыщу в пучине?

 

 

* * *

Тяжёлым Раму назову — солгу,

затем, что Раму взвесить не могу,

 

И лёгким Раму я не назову:

ведь я его не видел наяву.

 

Увидел бы, как рассказал бы вам?

Сказал бы, кто поверил бы словам?

 

Пусть будет он таким, каков он есть,

о нём ни повесть не нужна, ни весть.

 

 

* * *

Сейчас о Раме ничего сказать мы не способны,

но после встречи с ним — рассказ мы поведём подробный.

 

Средь моря мы плывём в ладье, плывём путём суровым,

зачем жы будущее нам губить неточным словом?

 

 

* * *

Бестелесный, однако в обличье телесном

обитает он, Рама, в приюте безвестном,

 

И не видит никто, как приходит оттуда,

и Кабир говорит: “Разве это не чудо?”

 

 

* * *

Рама в глазах моих светится — правды светило:

места для алчности в этих глазах не хватило.

 

Разве для пятен позора отыщется место,

если рукой жениха украшалась невеста?

 

 

* * *

Кто Раму понял, кто познал, что он велик,

тот понял целый мир и в суть его проник,

 

Кто Раму не постиг, хотя бы одного,

тот в мире не понял, не понял ничего.

 

 

 

 

 

 

* * *

Кабир — собака у порога Рамы,

на шее — почитанья цепь.

 

Куда хозяин поведёт собаку,

туда пойдёт, — хоть в лес, хоть в степь.

 

Хозяин позовёт — она примчится,

прогонит — отойдёт, но ждёт.

 

Она при нём, когда он с нею ласков,

и ест лишь то, что он даёт.

 

 

* * *

Пред Рамою представ, мы поведём рассказ

о том, что мы в людском обличье совершали,

 

Но если и земля не удержала нас,

то разве нас выдержат? Едва ли!

 

 

* * *

Кто истины отверг хотя бы каплю,

кто свет и милосердие отверг,

 

По воле Рамы превратится в цаплю,

которая смотреть не может вверх.

 

 

* * *

Спесь обретёшь — утратишь Раму здесь,

а Раму обретёшь — утратишь спесь.

 

Кто двух слонов — любовь и похвальбу —

привязывает к одному столбу?

 

 

* * *

Сучи, прядильщик, дорогую нить,

её лишь Рама сможет оценить,

 

Лишь пряжа наших добрых дел прочна, —

недаром высока её цена!

 

 

* * *

Не постигая правды, нам некуда идти,

но и среди неправды нет жизни, нет пути.

 

Послушайте, о люди, творец — в душе людской,

он не такой, как в храмах, он вовсе не такой!

 

 

 

* * *

Кабир говорит: “Человек, что ты делаешь в храме?

Ведь Рама-то в сердце твоём, — так подумай о Раме!”

 

 

* * *

О Рама, если хочешь ты отрады для моей души,

То позаботься обо мне, загадку эту разреши:

 

Душа ли велика иль тот, кому душа верна, велик?

Велик ли Рама лил тот, кто Раму всей душой постиг?

 

Велик создатель или тот, кто сотворил творца живых?

Велики веды или то, что породило мудрость их?

 

Сам человек велик иль то, во что он веровать привык?

Никак загадки не пойму: кто в мире истинно велик?

 

 

* * *

Кабир однажды Раму встретил,

и Бог добра сказал Кабиру:

 

“Ты знаешь путь, что чист и светел,

зачем о нём не скажешь миру?”

 

 

* * *

Если Рама нас благословляет,

трудная дорога не страшна:

 

Не укусит пёс, хотя и лает,

если ты залезешь на слона.

 

 

* * *

Святость нищенства подобна смерти:

в святость нищих странников не верьте!

 

Светлый Рама, ты мне запрети

шествовать по этому пути!

 

* * *

Всё, что скрыто за вратами храма,

что стало тайной, — всё это не Рама,

 

А Рама всё, что есть добро и милость,

что в мире повсеместно растворилось.

 

* * *

Когда Кабир скончался, кто заметил,

что больше нет среди живых живого?

 

Лишь Рама ласково Кабира встретил,

как своего телёночка — корова.

* * *

Вошла красавица, как светоч, в храм большой,

но Рама вдруг ушёл, что был её душой,

 

И люди крикнули: “Уйди, твой свет погас,

ты — без души, тебе не место среди нас!”

 

 

* * *

Кабир всё время молит лишь о том,

чтоб встретил он того, кто ни о чём не молит,

 

Чтоб Рама проводил меня в свой дом,

где наслаждаться мне спокойствием позволит.

 

 

* * *

Ты говоришь: “Отправлюсь на Синхал,

там Раму я найду, шагая прямо”.

 

О, если б ты всем сердцем услыхал,

что в сердце у тебя — желанный Рама!

 

 

* * *

В огне погребальном сгорит твоё тело,

Хотя оно прежде цвело и блестело.

 

И тело и деньги ценил ты надменно,

Но ценно ли то, что и бренно и тленно?

 

Те люди, что ныне живут в изобилье,

О Раме забыли, о благе забыли.

 

Во рту у них — бетель, и яства, и сласти,

Их руки владеют поводьями власти,

 

Но смерть, как воров, привести их прикажет,

Сама к погребальным кострам их привяжет!

 

А тех, кто очистился думой о Раме,

Обрадует Рама своими дарами.

 

От Рамы — и твёрдость моя и отвага,

Он влил в меня свежесть духовного блага.

 

Кабир говорит: “Не желайте наживы,

В бодре — наша правда, а мир этот — лживый!”

 

* * *

Повсюду, где мы, там и Рама, одна у нас цель и дорога,

нигде его нет слишком мало, нигде его нет слишком много.

 

Для тех, кто его понимает, он близко, он с ними навечно,

от тех же, кто Раму не знает, — далёк он, далёк бесконечно!

* * *

Если в пыль ты превратишься, запылишь ты всех тогда…

Люди Рамы, оставайтесь как прозрачная вода!

 

Станешь ты водой — и что же? Нынче — пар, а завтра — лёд…

Люди Рамы, только Рама — постоянный ваш оплот!

 

* * *

Я другом стал тому, кто всех мудрей,

но мудрость чья непостижима.

 

Его душа и воздуха быстрей,

и тоньше влаги, легче дыма.

 

 

* * *

Горшок с едою, ковш с водою… Желая вдоволь насладиться,

Уселись пять факиров жалких и их безносая царица.

 

Факиры эти — наши чувства; корысть, что нами овладела, —

Царица тех пяти факиров; вода с едою — наше тело.

 

Безносая мерзка, противна. Недаром нет у подлой носа!

За всеми гонится повсюду и входит в каждый дом без спроса.

 

Сестра, наложница, супруга, она исполнена соблазна,

Весь мир презренная прельщает, хотя стара и безобразна.

 

Но Рама — чистый, светлый, мудрый — защита наша и охрана.

Корысть боится нас: ведь с нами он пребывает постоянно.

 

Обезобразил он царицу, и нос отрезал ей, и уши…

Кабир, ты прочь прогнал блудницу, что губит человечьи души!

 

 

* * *
Рама, к тебе я всем сердцем тянусь окровавленным,

в нашей любви — я и ты — мы равны, мы чисты.

 

Эта любовь оказалась железом расплавленным,

трудно теперь разобраться — где я и где ты.

Теги статьи:

Комментарии отключены.